02:51 

настроение лирическое....припаскудно!, джентльмены, удачи.

Jim Hawking
Nemo me impune lacessit
навеяно случайно подсмотренными в таверне чертежами

ЭЙ, ГРОГУ!!! эх, подайте волынку что ли....

А. Теннисон. Баллада Флота: «Ривейндж»

Против Флора ввиду Азора сэр Ричард Грэнвилл встал,
И пинасу трепетной птицей издалёка ветер пригнал:
«Вблизи испанцев стоят корабли, - по счету пятьдесят три».
Лорд Томас Хауэрд тогда сказал: «Никто меня трусом не звал,
Но встретить их я теперь не готов: снят такелаж с судов,
Я должен уйти, - мои люди больны, но и вы поспешить должны.
Шесть линейных судов, поврежден такелаж, - нас возьмет числом враг наш.

Сказал сэр Ричард Грэнвилл: «О, вы не трус, милорд,
Им позже бой дадите, коль рассудили так,
Но моих девяносто людей больны, и на суше размещены,
И я б счел себя трусом, если б, мой лорд Хауэрд, я вернулся в порт,
Их оставив на милость испанских собак – им бедою грозит наш враг.

Так что в тот день лорд Хауэрд ушел, - пять судов он с собой увел;
И они растворились, как с облаком слились там, где небо встречалось с волной,
Но сэр Ричард остался и ждал, а корабль больных принимал, -
Очень бережно и небыстро: болен был каждый второй.
Их внизу положили, где балласт разместили,
Так как всех мы подняли на борт,
И они его благословили: коль испанцам оставлены б были, -
Дыба ждали бы их и костер, - дабы длань их господь над Испанией простер.

Нас было лишь сто, чтобы парус ставить, чтоб драться и руль держать,
И сэр Ричард не медля ушел от Флора, чтоб испанцу не дать нас застать.
Но огромный их парусный замок за наветренным бортом встал.
«Нам сразиться или бежать?» -
Выбора час настал,
Ведь драться теперь – хоть чего нам и ждать, -
Означает лишь смерть, и не многие снова увидят зарю.
И сэр Ричард так сказал: «Каждый присягу здесь дал,
Так ударим по этим севильским псам, чей родитель – дьявол сам,
Враг ни разу не видел моей спины, так и нынче я им в лицо посмотрю».

Так нам сказал сэр Ричард, и так наш пробил час,
И мы повели наш скромный «Ривейндж» туда, где испанец ждал нас.
Половина команды на палубе лишь, но каждый исполнит приказ.
Половина их флота справа, слева другая видна.
И «Ривейндж» бежал резво меж них, помогала ему волна.

И вот тысячи их солдат глядят на нас сверху вниз,
Смеясь над маленьким судном: его гонит безумье, не бриз.
Все вперед и вперед, все скорей,
Мы уперлись в бок «Сан-Филипа», - полторы сотни тонн – фрегат,
Его орудия с ревом извергли ядра и картечи град,
Оборвавши полет стакселей.

Сан-Филип словно туча над нами навис,
Что обрушила гром и молнию – вниз;
Отделились от флота кругом
Галеоны, четыре числом, -
Два по правому борту, по левому – два, -
В реве пушек приказы расслышишь едва.

Но отброшен был Сан-Филип, и рангоут поврежден,
И людей недосчитался в этот день изрядно он.
И до самого заката гром ревел и стлался дым,
Их мушкетов, пик десятки направлялись ими в нас,
Мы их стряхивали с борта, верно, пару дюжин раз,
Словно воду – пес, что вылез из воды.

И уже опустилось солнце, и зажегся звезд хоровод,
Но все так же гремела битва: наш один корабль – и их флот;
Судно за судном, ночь напролет, галеоны шли чередой,
Судно за судном, всю ночь напролет, - пушек вой и огонь над водой,
Судно за судном, - отброшены прочь, - смерть за смертью, стыд за бедой, -
Ведь многие были разбиты, а иные пошли на дно.
Бог войны, битву как эта повторить никому не дано.

Потому что сказал он – «Не трусь! Дерись!»,
Хоть корабль был совсем разбит,
И случилось так, - на исходе ночи он был должен спуститься вниз,
Перевязку чтоб получить,
Но убит был случайной пулей тот, кто раны его врачевал,
И в голову тут же и в бок его снова свинец попал,
Но сказал он снова – «Дерись!»

И ушла тихо ночь, улыбнулось нам солнце, - летний день настал,
Осветив корабли испанцев, что кольцом окружали нас,
Не решаясь напасть: у осы коль осталось жало – она может куснуть еще раз,
Так что враг наш лишь молча ждал:
Нанесли мы испанцам урон,
Но «Ривейнджа» конец настал:
На борту его каждый второй сражен,
Из оставшихся мало кто драться мог, -
Поднести ли ядро иль спустить курок,
И больные, что в трюме лежали,
Замерзали и смерти ждали,
И поломаны, погнуты пики у нас, пуль и ядер иссяк запас,
Такелаж весь порван, мачты легли через борт.
Но сэр Ричард, как истинный бритт, был горд, -
Он сказал нам – да, мы не вернемся в наш порт.
Да, мы гибнем, но, -
Сейчас или позже – уже все равно,
Если дрались мы так,
Что запомнит враг, -
Повторить этот бой никому не дано.
И тотчас затопить корабль он отдал приказ,
Чтобы принял Господь наши души, не Испания взяла бы нас.

Канонир ответил «Есть», но не всякий готов себя в жертву принесть,
«Нас Господь, - сказали они, - пощадил для того,
Чтобы снова сразиться во славу Его,
Если мы обещаем испанцам уйти, коль они отойдут с пути, -
Мы останемся живы, и сможем с врагом нашим позже счеты свести».
И, поскольку сэр Ричард уже умирал, то на сделку смогли пойти.

И тогда к нам на борт испанцы взошли, и к себе его перенесли,
Средь испанцев лежал подле мачты он, - лев британский пленен,
И испанцы, галантны, воздали честь тому, кто урон им великий сумел нанесть.
И сэр Ричард поднялся, сдержал он стон,
И воскликнул: «За корону и веру сразился я, как быть и было должно,
И я рад, хоть всего лишь исполнил свой долг, - что судьбой так решено,
В этот славный для Англии час сэр Ричард Грэнвилл приветствует вас!»
И, упав на палубу, умер он.

И стояли они, и молчали, смотря на того,
Кто всю силу и славу испанского флота так низко ценил,
Что осмелился бросить ей вызов с одним кораблем,
И неполной командой отважных, что были при нем,
Был он дьявол иль муж? Кто б из смертных такое свершил?
Только дьявол, - но, флагом британским покрыв, схоронили с честью его.
И «Ривейндж», с призовою командою смуглых южан
Заскользил по усталому морю, скорбя о потерях своих,
Только шквал налетел в тот же день, застонал океан,
И вода - то ль с небес, или с моря, - восстала стеной,
И вздымались все выше и выше волна за волной;
И последняя молотом моря упала на флот,
На разбитые мачты, и шканцы, и реи, ломая борта
Вместе с флотом испанским «Ривейндж» свой закончил поход,
И сомкнулась над ними вода.



The Revenge: A Ballad of the Fleet


At Flores in the Azores Sir Richard Grenville lay,
And a pinnace, like a fluttered bird, came flying from far away:
"Spanish ships of war at sea! we have sighted fifty-three!"
Then sware Lord Thomas Howard: "'Fore God I am no coward;
But I cannot meet them here, for my ships are out of gear,
And the half my men are sick. I must fly, but follow quick.
We are six ships of the line; can we fight with fifty-three?"

Then spoke Sir Richard Grenville: "I know you are no coward;
You fly them for a moment to fight with them again.
But I've ninety men and more that are lying sick ashore.
I should count myself the coward if I left them, my Lord Howard,
To these Inquisition dogs and the devildoms of Spain."

So Lord Howard passed away with five ships of war that day,
Till he melted like a cloud in the silent summer heaven;
But Sir Richard bore in hand all his sick men from the land
Very carefully and slow,
Men of Bideford in Devon,
And we laid them on the ballast down below;
For we brought them all aboard,
And they blest him in their pain, that they were not left to Spain,
To the thumbscrew and the stake, for the glory of the Lord.

He had only a hundred seamen to work the ship and to fight,
And he sailed away from Flores till the Spaniard came in sight,
With his huge sea-castles heaving upon the weather bow.
"Shall we fight or shall we fly?
Good Sir Richard, tell us now,
For to fight is but to die!
There'll be little of us left by the time this sun be set."
And Sir Richard said again: "We be all good English men.
Let us bang these dogs of Seville, the children of the devil,
For I never turned my back upon Don or devil yet."

Sir Richard spoke and he laughed, and we roared a hurrah, and so
The little Revenge ran on sheer into the heart of the foe,
With her hundred fighters on deck, and her ninety sick below;
For half of their fleet to the right and half to the left were seen,
And the little Revenge ran on through the long sea-lane between.

Thousands of their soldiers looked down from their decks and laughed,
Thousands of their seamen made mock at the mad little craft
Running on and on, till delayed
By their mountain-like San Philip that, of fifteen hundred tons,
And up-shadowing high above us with her yawning tiers of guns,
Took the breath from our sails, and we stayed.

And while now the great San Philip hung above us like a cloud
Whence the thunderbolt will fall
Long and loud,
Four galleons drew away
From the Spanish fleet that day,
And two upon the larboard and two upon the starboard lay,
And the battle-thunder broke from them all.

But anon the great San Philip, she bethought herself and went
Having that within her womb that had left her ill content;
And the rest they came aboard us, and they fought us hand to hand,
For a dozen times they came with their pikes and musqueteers,
And a dozen times we shook 'em off as a dog that shakes his ears
When he leaps from the water to the land.

And the sun went down, and the stars came out far over the summer sea,
But never a moment ceased the fight of the one and the fifty-three.
Ship after ship, the whole night long, their high-built galleons came,
Ship after ship, the whole night long, with her battle-thunder and flame;
Ship after ship, the whole night long, drew back with her dead and her shame.
For some were sunk and many were shattered, and so could fight us no more -
God of battles, was ever a battle like this in the world before?

For he said "Fight on! fight on!"
Though his vessel was all but a wreck;
And it chanced that, when half of the short summer night was gone,
With a grisly wound to be dressed he had left the deck,
But a bullet struck him that was dressing it suddenly dead,
And himself he was wounded again in the side and the head,
And he said "Fight on! fight on!"

And the night went down, and the sun smiled out far over the summer sea,
And the Spanish fleet with broken sides lay round us all in a ring;
But they dared not touch us again, for they feared that we still could sting,
So they watched what the end would be.
And we had not fought them in vain,
But in perilous plight were we,
Seeing forty of our poor hundred were slain,
And half of the rest of us maimed for life
In the crash of the cannonades and the desperate strife;
And the sick men down in the hold were most of them stark and cold,
And the pikes were all broken o
or bent, and the powder was all of it spent;
And the masts and the rigging were lying over the side;
But Sir Richard cried in his English pride,
"We have fought such a fight for a day and a night
As may never be fought again!
We have won great glory, my men!
And a day less or more
At sea or ashore,
We die -does it matter when?
Sink me the ship, Master Gunner -sink her, split her in twain!
Fall into the hands of God, not into the hands of Spain!"

And the gunner said "Ay, ay," but the seamen made reply:
"We have children, we have wives,
And the Lord hath spared our lives.
We will make the Spaniard promise, if we yield, to let us go;
We shall live to fight again and to strike another blow."
And the lion there lay dying, and they yielded to the foe.

And the stately Spanish men to their flagship bore him then,
Where they laid him by the mast, old Sir Richard caught at last,
And they praised him to his face with their courtly foreign grace;
But he rose upon their decks, and he cried:
"I have fought for Queen and Faith like a valiant man and true;
I have only done my duty as a man is bound to do:
With a joyful spirit I Sir Richard Grenville die!"
And he fell upon their decks, and he died.

And they stared at the dead that had been so valiant and true,
And had holden the power and glory of Spain so cheap
That he dared her with one little ship and his English few;
Was he devil or man? He was devil for aught they knew,
But they sank his body with honour down into the deep,
And they manned the Revenge with a swarthier alien crew,
And away she sailed with her loss and longed for her own;
When a wind from the lands they had ruined awoke from sleep,
And the water began to heave and the weather to moan,
And or ever that evening ended a great gale blew,
And a wave like the wave that is raised by an earthquake grew,
Till it smote on their hulls and their sails and their masts and their flags,
And the whole sea plunged and fell on the shot-shattered navy of Spain,
And the little Revenge herself went down by the island crags
To be lost evermore in the main.

Вот так вот, военный парусный корабль «Revenge» построен в 1577 году на верфи в Дептфорде (Англия) для участи в войне с Испанией. Ставший в 1588 году флагманским кораблём. Отважный корабль! в своём последнем бою встретился с 53 кораблями Испании. В неравном бою «Ривендж» героически погиб.

Комментарии
2008-09-15 в 21:56 

Великолепно! Огромное спасибо! А по самому "Ривенджу", случаем, никакой информации нет?

     

Гавань Нового Света (о парусных кораблях)

главная